Авария на ЧАЭС

Ликвидатор из Эстонии: враг был бесшумен

175
(обновлено 10:59 25.04.2016)
Ильмар Киккас в Чернобыльской зоне отчуждения бывал всего пару раз, но без его участия не обходилась ни одна спасательная операция полка: будучи начальником службы горюче-смазочных материалов (ГСМ) летом 1986 года, он отвечал за обеспечение топливом трудившихся в зоне машин.

ТАЛЛИНН, 22 апр — Sputnik. В 1985 году Ильмар, на тот момент офицер запаса Советской армии, заочно поступил в Тартуский университет учиться на психолога. Закончить учебу ему не удалось — 8 мая 1986 года, спустя две недели после аварии на Чернобыльской АЭС, на его рабочем месте раздался телефонный звонок из военкомата. Попросили прийти в местную войсковую часть.

О том, что его забирают в Чернобыль Ильмар узнал уже на месте. К моменту его прибытия в часть, ее территория и казармы уже были полны солдат, готовых к отправке на Украину. Не хватало только человека, которого следовало назначить на должность главы службы горюче-смазочных материалов (ГСМ). Когда в части появился Ильмар, стало ясно, что такой человек прибыл.

Чернобыльская аэс
© Sputnik / Василий Литош
Чернобыльская аэс

Своим назначением он обязан пройденным за год до этого военным сборам, по окончании которых в военном билете Ильмара появилась новая военно-учетная специальность: начальник службы горюче-смазочных материалов. В зоне тогда работало множество машин, и обязательным пунктом в логистике спасательной операции было бесперебойное обеспечение поставок горючего. Именно это и стало главной задачей Ильмара на следующие три месяца службы.

Растянутая по периметру Чернобыльской зоны отчуждения колючая проволока врезалась в память навсегда. Ведь палаточный лагерь его полка расположился в 100 метрах от этого забора. Отсюда в зону каждый день уезжали машины. Задачей Ильмара было следить за тем, чтобы им хватило топлива выполнить задание и успешно вернуться на базу, не заглохнув посреди радиоактивной глуши.

"На войне как на войне. Только враг был бесшумен и неслышен…" — вспоминает Ильмар.

Водители боялись не только радиации

Горючее каждый день везли тоннами с ближайшей нефтебазы. В полку большинство водителей были гражданскими, привыкшими к очень строгому учету топлива. Не дай бог заправщик не дольет горючего — Отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС) на гражданке за такое мог и работы лишить. Поэтому проблем с нехваткой топлива боялись не меньше, чем радиации. Никто из них не знал, что в Советской армии существовал секретный приказ министра обороны СССР, так называемый "приказ МО №080", который определял нормы расхода топлива в военное время. А нормы эти были примерно в два раза выше, чем на гражданке.

Ильмар Киккас.
из личного архива Ильмара Киккаса
Ильмар Киккас.

Будучи важным винтиком в бюрократической машине, Ильмар не раз становился объектом подозрений со стороны соответствующих органов — его подозревали в хищении и незаконной торговле государственной собственностью. Доходило до смешного: как-то раз из-за чьей-то оплошности в его распоряжении оказалось 4 тонны топлива без документов. По реалиям тех лет — настоящее богатство. Ильмар, однако, вернулся на нефтебазу, где был проведен переучет, и ошибку исправили. Этот инцидент, впрочем, не прошел мимо Особого отдела, который поспешил обвинить начальника ГСМ в незаконной торговле казенным топливом. На резонный вопрос, кому это горючее можно продать в 50-километровой "мертвой зоне", где днем с огнем не сыщешь гражданскую машину, Особый отдел ответить не смог. Ведь и правда некому.

Как тыловик, в саму 30-километровую зону отчуждения Ильмар въезжал нечасто. Но когда возникала такая необходимость, на спецсредствах никто не экономил — давали и респираторы, и индивидуальные дозиметры. В какое-то время заставляли даже надевать костюм химической защиты. Другой вопрос — какой во всем этом был толк.

"Руководство не сразу поняло, что химическое и радиационное поражение — это немножко разные факторы и средства защиты для них тоже различаются", — говорит Ильмар.

Радиационный фон был неравномерным

Карты радиационного загрязнения рисовали исходя из погодных условий. Но все это была лишь теория, а реальная жизнь оказалась совсем другой. Как-то раз, например, командир полка и начальник химической службы проверяли покинутую избушку в одном из сел в зоне отчуждения. Дозиметром проверили стены и домашнюю утварь — уровень радиации оказался в пределах допустимого. Закурили. И дернул их черт проверить еще и старый, трухлявый пень возле крыльца. "Фонило" от него так, что сигарету ни один из военных не докурил — бежали оттуда без оглядки.

Кто хотел быстрее вернуться домой, мог вызваться добровольцем на крышу ЧАЭС. Солдаты бежали по лестнице наверх, сбрасывали с крыши первый попавшийся кусок радиоактивного бетона, и сразу же возвращались обратно. Через неделю-другую такой работы их отправляли домой.

В какой-то момент вышел приказ, который стал для Ильмара счастливым билетом. Согласно постановлению, от дальнейшей службы в Чернобыльской зоне следовало освободить несколько категорий людей, среди которых были и студенты. Так как Ильмар был призван во время учебы и по-прежнему числился студентом Тартуского университета, его отправили на гражданку. Домой он возвратился в начале августа — живым и относительно невредимым. Но психологом в итоге так и не стал.

 

175
Тема:
Авария на Чернобыльской АЭС (28)
По теме
Ликвидатор из Эстонии: я почувствовал, что такое атом
Ликвидатор из Эстонии: мы заботились о своих солдатах
Ликвидатор из Эстонии: реактор мы прозвали "печкой"
Загрузка...